Что сейчас читают?

Что модно читатьЗнаете ли вы что:

  • 6 минут чтения снижают уровень стресса на 60% и замедляют сердцебиение
  • Чтение снижает уровень стресса на 68% больше, чем прослушивание музыки, на 100% больше, чем чашка чая, на 300% больше, чем прогулка и на 700% больше, чем видеоигры
  • Здоровье у читающих людей лучше на 63% по сравнению с теми, кто не читает вообще.
  • Читающие люди занимают более активную социальную позицию. Чтение учит людей не оставаться равнодушными к проблемам окружающих. Поэтому если вам все равно, что происходит за пределами вашего внутреннего мира, возможно, вам стоит больше читать, чтобы научиться понимать проблемы окружающих.
  • По статистике, читающие люди имеют более высокий доход. Грамотность – отличная возможность проявить себя в обществе (на работе, в компании друзей), таким образом, благодаря грамотности, вы сможете заработать больше, чем люди неграмотные. Уверена, многие из вас отмечали, что читать тексты без ошибок гораздо приятнее, чем каждый раз цепляться за то, что хочется исправить.

 

В процесс чтения дети учатся, как строить отношения, как относиться к себе, как находить культурные сходства и различия, как выстраивать собственную линию поведения, как оценивать происходящие вокруг себя события.

К сожалению, в нашей стране был печальный период, когда книги и чтение вообще «вышло из моды». И к счастью — продолжался он не так уж долго. И очень многие задают нам вопрос — что сейчас читают?
Однозначного ответа нет. Безусловно, есть «модные» книги. Но далеко не все они остаются в истории наших библиотек. А есть такие, которые читали еще наши родители и с не меньшим интересом читаем мы.
Например, в студенческие годы мы зачитывались фантастикой Рэя Брэдбери. И мне было очень приятно услышать от уже своих студентов, что, например, «Вино из одуванчиков» или «Лекарство от меланхолии» так же популярно и сейчас. А прозрачный воздух в романах Франсуазы Саган с ее влюбленными и меланхоликами? Как приятно окунуться в паутину ее слов и настроений. В моде ли она теперь? Не знаю. Но знаю, что на полках книжных магазинов ее томики не пылятся.
Не знаю, модно или не модно читать Викторию Платову. Но если мне хочется увлечь себя детективом, то я выбираю именно ее.
А вот Чак Паланик точно в моде! Но как на мой, конечно абсолютно субьективный взгляд,  то его произведения — на любителя.

Так что не бывает книг модных или не модных. Читайте! Вот это сейчас точно в моде!

 

Про Катю..

Кате 25 лет и у неё рыжего, как у спелой хурмы, цвета волосы, невозможно густые, как обычный список дел на неделю обычного городского жителя, и длинные, как время на нелюбимой работе, то есть до колен. Такую данность от природы днём с огнём, с лупой, с пистолетом, с грузовиком денег не сыщешь, поэтому за Катю долго, упорно и нечестно боролись пять самых известных брендов шампуней. Всем хотелось заполучить её в свои представители.

Катя терпела-терпела их борьбу без правил за себя и место под солнцем, ну и в одно прекрасное или так себе утро проснулась, плюнула, дунула, топнула ножкой, второй, потопала сразу двумя, станцевала зловещую чечетку, пожалела, что ног всего две и добавила к ним кулаки, погрозила ими и так, и эдак, и кузькину мать, и даже язык показала, и красиво дверьми «хлоп-хлоп», и бокалы в шкафу от страха «дрынк-дрынк», и соседи снизу «стук-стук».

Катя притихла, достала из шкафа пять конфет «чернослив в шоколаде», щепотку сказочного чабреца и спрессованный кирпичик чёрного чая. Весь вечер поглощала эту троицу и Бродского. Внутри каждого фантика написала название одного из пяти брендов шампуней, борющихся за её единственные и неповторимые, сложила каждый равнобедренным треугольником, по ходу дела подумала, что наконец-то её пятёрка по геометрии пригодилась, сложила все фантики в резиновый сапог, долго его болтала, не глядя достала один и вот так решила вопрос, представителем какой марки шампуня станут её те самые, которые почти в пол.

Теперь Катя в свои 25 имеет квартиру на восемь огромных, как аппетиты некоторых чиновников, комнат, все восемь одеты – обуты в итальянскую мебель ручной работы и в редкие, или прикидывающиеся редкими, картины, в гараже стоят пылятся три машины, под цвет туфель каждая, а чемоданы в кладовке обклеены, как улей пчёлами, наклейками с таможенного контроля, ибо мест на свете, где ещё не ступила Катина крохотная, как у Дюймовочки нога, почти не осталось. Не жизнь, а сплошной джек пот. Нет, она с жиру не бесится, про благотворительность она тоже не забывает.

Вот только три года назад у девушки нашли рак матки, прооперировали и выносить своего собственного ребёнка она теперь не сможет никогда. Боль от «никогда» Кате не удаётся заглушить ни поездками по морям, ни царскими хоромами, ни дорогими антидепрессантами. Она с ней постоянно, круглосуточно, в режиме нон стоп. Любой режим даёт сбой, но только не этот. Этот болит, болит, болит.

А ведь Катя с детства мечтала быть многодетной мамой. Вечерами она подолгу смотрит в окно: во дворе играют пятеро сестричек, дочек соседки этажом ниже, все в возрасте желудей, от горшка два вершка, деловито кормят кукол песком и травой, спорят до мозолей на языках, чья очередь садиться на качели, играют в трёх соснах в прятки и умудряются друг друга не находить, в перерывах ссорятся до посинения, мирятся на коленях, клянутся в любви до гроба и за ним, зацеловывают друг друга от пока ещё ничем не обремененных макушек до нежных пят. В общем, живут. Так, как взрослые уже не умеют. А Катя смотрит на них не отрывая глаз час, другой, третий, вчера, сегодня и третьего дня, и плачет, плачет, плачет.

Соседку этажом ниже зовут Оля. Ей 40 лет, она любит латте с корицей, спать без одеяла, ходить по музеям, много снега зимой, носить в сумочке отвёртку, Францию, сосновый запах, фильмы Феллини, своего большого, как шкаф, мужа и всех пятерых дочек.

Муж Оли болен и женщина работает в семье одна. За всех сразу. Бессмертный пони в красных, под цвет вечно не выспавшихся глаз, туфлях, в плотной джинсовой юбке и в плотном облаке проблем, обтягивающих её точёную недоеданием фигуру. Она жгуче, невыносимо устает, часто плачет от усталости, много лет подряд засыпает на ходу. В буквальном смысле.

Засыпает, стоя в очередях в магазине, засыпает, поднимаясь по лестнице, засыпает, пока чистит зубы, засыпает, пока несёт ко рту ложку с едой. Встречая Катю на лестнице тихо, обессилено ей завидует:

«Ей-то не нужно кормить шесть ртов, и высыпаться она успевает, и по заграницам мотаться, да и вообще делает, всё, что хочет. Для себя живёт. А я уже и не помню, когда последний день хоть пару часов жила для себя».

Нет-нет, она ни дня не пожалела, что у неё такая большая семья. Она просто устала. Хронически и бесповоротно.

Под Олей живёт Ваня, полвека отроду. Он знает семь языков. На небесах в момент икс ему выписали чек на феноменальную память, чек был обналичен и теперь за ним наблюдают ведущие врачи страны и весь подъезд в родном доме. Подъезд не только наблюдает, но ещё и завидует: вот это память! «Мне бы такую». Ваня помнит всё. Вообще всё.

Он помнит названия всех улиц в городе и даты, когда они появились, никогда не записывает номера телефонов, потому что запоминает их с первого раза, книжки помнит по страницам, может сказать, какой текст в каком абзаце, помнит до мельчайших подробностей всех, просто проходящих мимо людей, во что они были одеты, их лица, взгляд, руки, речь. Помнит их навсегда. Да вообще всё, что встречается ежеминутно ему по жизни, прописывается в память на ПМЖ. Мгновенно. Нейронные связи толщиной в канат. Какой там Альцгеймер, он бы и рад хоть что-то забыть!

Все , кому не лень, и кому лень тоже, — завидуют ему. Сильно, безудержно, по черному. А он этим всем безуспешно пытается объяснить, что способность забывать – лучшее, что выдумали для человека инженеры-проектировщики из небесной канцелярии. Нежная забота Создателя о своём любимом Творении. Ведь кроме нужного, Ваня постоянно помнит и море ненужной, как лишние кг, информации, и те события, память и боль от которых у обычных людей со временем притупляется. У него ничего не притупляется. Совсем ничего.

Ваня помнит, как у него на глазах машина сбила жену с дочкой и он не успел помочь, обе ушли в мир иной тут же, на его навсегда похолодевших руках. Помнит это так чётко, как будто это было только что. Вот только этому только что уже больше 30 лет. Его память не смягчает боль, она всё время услужливо держит картину трагедии перед глазами: «я твоя память, я для тебя стараюсь, я очень хорошо работаю, я всё помню, всё – всё. Сейчас я тебе это продемонстрирую».

Но кто об этом думает? «Кто» обычно думает о том, как это прекрасно знать восемь языков, не забывать выключать утюг, цитировать наизусть сонеты Шекспира целиком и быть ходячей энциклопедией.

Этажом ниже, под Ваней, живёт Костя. Косте сорок, всю свою ровную стабильную жизнь он ровно и стабильно работает на пятидневке, дабы ровно и стабильно получать одну и ту же сумму в конце месяца. Нет, она совсем небольшая. Но зато стабильная. И ровная.

Костя сильно завидует Боре, который живёт под ним на первом этаже, ведь Боря работает с таким графиком, с каким захочет его левая пятка. Или правая. Или обе сразу. Боря фрилансер. Может ночью творить, может днём, может вообще не творить.

Костя мечтает о таком графике всю жизнь, холит, лелеет, пестует, поливает слезами свою мечту, она послушно растёт от такого дождика, с каждым стабильным утром по дороге на стабильную работу становится всё выше, всё сильнее, всё шире, но не более того: Костя боится рисковать и увольняться, ведь на руках у него старенькие родители, жена и сын. Вдруг не будет регулярного дохода. А ему нужна стабильность, стабильность, стабильность. Ровно, ровно, ровно.

Боря фрилансер, да. Но не потому, что он любит свободный график. А потому, что он с рождения болен так, что работать может только дома. Для него простой поход в магазин превращается в поход тянущий масштабами на Крестовый. А то и переплёвывающий его: каждый Борин шаг — это событие. Для Бори – вселенского размера.

Люди такие люди: им всё кажется, что на чужом газоне трава зеленее и чужие конфеты вкуснее. А газон не зеленее, он такой же, просто червячки, мошки, букашки у каждого газона свои. И начинка у каждой конфеты своя. То, что у других проблемы не такие, как у тебя, не значит, что их нет.

Проблемы есть у всех.

Не завидуй, бросай это дело.

Оно бесперспективное.

Совсем.

Автор Настя Арнаутова

Хочу быть с тобой всегда. И в этой жизни, и в той.

Хочу быть с тобой всегда

Хочу быть с тобой всегда. И в этой жизни, и в той.
Хочу жарить с тобой кружевные салфетки блинов, нежные, сладкие и лукавые. Конечно лукавые, что ты смеёшься, разве у нас с тобой получалось хоть раз одним блином успокоиться? Ну разве что, если этот один – не штука, а сразу целая тарелка. И залить все эти лишние калории ещё более лукавым глинтвейном, мастером застилать глаза. В том числе и на лишние калории. Может, у них творческий тандем, как думаешь? Ну что ты всё смеёшься, я же серьёзна сегодня, как никогда.
С тобой хочу зачитывать до дыр, до мозолей на пальцах одинаковые книжки, что-то подчёркивать огрызком карандаша в них и в своём сердце, вместе привинчивать постоянно сходящую с петель дверь на кухне, рассохшуюся и капризную, вместе делать ненужные покупки и не знать потом, куда их девать, по-очереди терять ключи, находить, снова терять, по вечерам нырять под тёплые квадратики пледа на старый диван, кряхтящий о жизни и о том, что мы не пушинки и похудеть нам таки не помешает, ведь ему вообще-то тяжеловато на своём стареньком, просевшем горбу нас нести.
Вместе забывать про закипающий на плите кофе, непременно с кардамоном и непременно сбегающий в последний момент, и также в последний момент, неожиданно для себя самой, сбегать к тебе в другой конец города, просто потому, что накрыл приступ нежности.
Босиком гулять по траве и по нашим мечтам, таким разным, таким похожим, верить в них и в друг друга, поддерживать, сопереживать и обязательно наступать на грабли, на много граблей, идти, бежать, спотыкаться по частоколу граблей, но не бояться — ведь рядом ты. И все шишки и синяки от них – на двоих. И слезы, и радость – всё на двоих. И вон та последняя печенька в шкафу-тоже на двоих.
С тобой и только с тобой хочу истоптать семьдесят семь пар башмаков, изучая улицы в родном городе, а потом во всех остальных городах этого сумасшедшего мира. Взахлеб обсуждать их, проглатывать слова, захлёбываться от эмоций, впечатлений, перебивать друг друга, бояться забыть, чем хочется поделиться, не успевать за мыслями, чувствами, временем. До ночи, до рассвета, до последнего часа. И в последний час хочу быть рядом с тобой. Чтобы рука в руке, чтобы твои руки закрыли мои глаза, или наоборот. Как тебе больше хочется?
Вместе с тобой хочу кормить балованных белок в парке тут же купленными и почему-то всегда прогорклыми орехами, а друг друга кормить воспоминаниями. Тоже порой прогорклыми. Но чаще – наоборот, очень свежими, вот только вчера это было, ну самое позднее-позавчера, но никак не двадцать — тридцать лет назад. Не может быть. Не верится! Ни тебе, ни мне.
Хочу кормить тебя с ложки, когда ты болеешь, давить в порошок таблетку, рассыпать её на пол, потом месяц натыкаться на её кусочки по всей квартире, потому что руки, надеюсь, понятно из какого места растут, потом полчаса уговаривать тебя выпить это чёртово лекарство, наконец уговорить, выдохнуть, ждать, тихо дышать рядом в такт, переживать, не спать, и так всегда, во всём. В любое время дня и ночи. Все чаши выпивать до дна вместе. Все дороги, и кривые тоже, – проходить вместе. Вместе чрез тернии к звёздам, сквозь огонь, воду, медные трубы, да хоть цементные, главное, чтобы рядом – ты.
По-тихоньку распускать клубок своей жизни, чтобы залатать дыры в твоей и видеть, как ты делаешь тоже самое, стараясь, чтобы я не заметила.
Но я всё вижу.
И ты тоже.

автор Настя Арнаутова

9 психически нездоровых писателей, давших миру великие идеи

психические гении

Психика и подсознание… Где грань между гением и шизофреником, параноиком и великим. И есть ли она…
Пациент №1.
Эдгар Аллан По (1809-1849), американский писатель, поэт.

Диагноз. Душевное расстройство, точный диагноз не установлен.

Симптомы. Страх темноты, провалы в памяти, мания преследования, неадекватное поведение, галлюцинации.

История болезни. Уже с конца 1830-х годов Эдгар По страдал частыми депрессиями. Кроме того, он злоупотреблял алкоголем, что сказывалось на его психике не лучшим образом: под действием выпитого писатель порой впадал в состояние буйного помешательства. К алкоголю вскоре прибавился опий. Существенно ухудшила душевное состояние По тяжелая болезнь его юной супруги (свою кузину Вирджинию он взял в жены тринадцатилетней; через семь лет брака, в 1842 году, она заболела туберкулезом, еще через пять лет умерла). После смерти Вирджинии — за оставшиеся ему самому два года жизни — Эдгар По еще несколько раз влюблялся и предпринял две попытки жениться. Первая провалилась из-за отказа избранницы, напуганной очередным его срывом, вторая — из-за неявки жениха: незадолго до свадьбы По сильно напился и впал в невменяемое состояние. Он был найден в дешевом балтиморском трактире пять дней спустя. Писателя поместили в клинику, где он и скончался уже через пять дней, страдая от жутких галлюцинаций. Один из главных кошмаров По — смерть в одиночестве — сбылся: много с кого он брал обещание быть с ним в последний час, однако же в три часа ночи 7 октября 1849 года никого из близких рядом не оказалось. Перед смертью По отчаянно призывал к себе Джереми Рейнолдса, исследователя Северного полюса.

Идеи, подаренные миру. Два популярнейших современных литературных жанра. Первый — роман (или рассказ) ужасов. Большое влияние на Эдгара По оказал Гофман, однако же гофмановский мрачный романтизм По впервые сгустил до консистенции подлинного кошмара — вязкого, безвыходного и весьма изощренного («Сердце-обличитель», «Падение дома Эшеров»). Второй жанр — детектив. Именно мсье Огюст Дюпен, герой рассказов Эдгара По («Убийство на улице Морг», «Тайна Мари Роже»), стал родоначальником возникновения дедуктивного метода и его апологета мистера Шерлока Холмса.

Пациент №2.
Фридрих Вильгельм Ницше (1844-1900), немецкий философ.

Диагноз. Ядерная мозаичная шизофрения (более литературный вариант, обозначенный в большинстве биографий, — одержимость).

Симптомы. Мания величия (рассылал записки с текстом: «Через два месяца я стану первым человеком на земле», требовал снять со стен картины, ибо его квартира «храм»); помрачение рассудка (обнимался с лошадью на центральной городской площади, мешая уличному движению); сильные головные боли; неадекватное поведение. В медицинской карте Ницше, в частности, говорилось, что больной пил из сапога свою мочу, испускал нечленораздельные крики, принимал больничного сторожа за Бисмарка, пытался забаррикадировать дверь осколками разбитого стакана, спал на полу у постели, прыгал по-козлиному, гримасничал и выпячивал левое плечо.

История болезни. Ницше перенес несколько апоплексических ударов; страдал психическим расстройством последние 20 лет своей жизни (именно в этот период появились наиболее значимые его произведения — к примеру, «Так говорил Заратустра»), 11 из них он провел в психиатрических клиниках, дома о нем заботилась мать. Состояние его постоянно ухудшалось — под конец жизни философ мог составлять лишь простейшие фразы.

Идеи, подаренные миру. Идея сверхчеловека (как ни парадоксально, именно этот прыгавший по-козлиному и выпячивавший левое плечо товарищ ассоциируется у нас со свободной, надморальной, совершенной, существующей по ту сторону добра и зла личностью). Идея новой морали (мораль господ взамен морали рабов): здоровая мораль должна прославлять и укреплять естественное стремление человека к власти. Всякая другая мораль болезненна и упадочна. Идеология фашизма: больные и слабые должны погибнуть, сильнейшие — победить («Падающего толкни!»). Допущение «Бог мертв».

Пациент №3.
Эрнест Миллер Хемингуэй (1899-1961), американский писатель.

Диагноз. Острая депрессия, умственное расстройство.

Симптомы. Суицидальные наклонности, мания преследования, нервные срывы.

История болезни. В 1960 году Хемингуэй вернулся с Кубы в США. Его мучили частые депрессии, чувство страха и неуверенности, он практически не мог писать — а потому добровольно согласился пройти лечение в психиатрической клинике. Хемингуэй перенес 20 сеансов электрошока, об этих процедурах он отозвался так: «Врачи, которые делали мне электрошок, писателей не понимают: Какой смысл был в том, чтобы разрушать мой мозг и стирать мою память, которая представляет собой мой капитал, и выбрасывать меня на обочину жизни? Это было блестящее лечение, вот только пациента они потеряли». По выходе из клиники Хемингуэй убедился в том, что по-прежнему не может писать, и предпринял первую попытку самоубийства, однако близкие сумели ему помешать. По просьбе жены он прошел повторный курс лечения, но намерений своих не изменил. Через несколько дней после выписки он выстрелил себе в голову из любимой двустволки, зарядив предварительно оба ствола.

Идеи, подаренные миру. Идея «потерянного поколения». Хемингуэй, как и его товарищ по эпохе Ремарк, имел в виду конкретное поколение, перемолотое жерновами конкретной войны, однако термин оказался уж больно соблазнительным и удобным — с тех пор каждое поколение находит причины для того, чтобы считать себя потерянным. Новый литературный прием, «метод айсберга», когда скупой, сжатый текст подразумевает щедрый, душераздирающий подтекст. «Мачизм» нового образца, воплощенный и в творчестве, и в жизни. Герой Хемингуэя — суровый и немногословный борец, который понимает, что борьба бесполезна, но борется до конца. Самым бескомпромиссным хемингуэевским мачо стал, пожалуй, рыбак Сантьяго («Старик и море»), в уста которого Великий Хэм вложил фразу: «Человек не для того создан, чтобы терпеть поражение. Человека можно уничтожить, но его нельзя победить». Сам Хемингуэй — охотник, солдат, спортсмен, моряк, рыболов, путешественник, нобелевский лауреат, чье тело сплошь покрывали шрамы, — к огромному разочарованию многих, до конца бороться не стал. Впрочем, своим идеалам писатель не изменил. «Мужчина не имеет права умирать в постели, — говаривал он. — Либо в бою, либо пуля в лоб».

Пациент №4.
Франц Кафка (1883 — 1924), чешский писатель.

Диагноз. Выраженный невроз, психастения функционального характера, непериодические депрессивные состояния.

Симптомы. Возбудимость, перемежающаяся с приступами апатии, нарушение сна, преувеличенные страхи, психосоматические трудности в интимной сфере.

История болезни. Корни глубоких психологических провалов Кафки берут свое начало из конфликта с отцом, трудных взаимоотношений с семьей и сложных , запутанных любовных историй. Увлечение писательством в семье не поощрялось, и заниматься этим приходилось украдкой. «Для меня это ужасная двойная жизнь, — писал он в дневнике, — из которой, возможно, есть только один выход — безумие». Когда отец стал настаивать, чтобы после службы сын работал еще и в его лавке, а не занимался ерундой, Франц решился на самоубийство и написал прощальное письмо своему другу Максу Броду «В последний момент мне удалось, вмешавшись совершенно бесцеремонно, защитить его от «любящих родителей», — пишет Макс Брод в своей книге о Кафке. В его психическом состоянии отмечались периоды глубокого и ровного спокойствия, сменяемые такими же продолжительными периодами болезненного состояния. Вот строки из его «Дневников», наглядно отражающие эту внутреннюю борьбу: «Я не могу спать. Только видения, никакого сна. Странная неустойчивость всего моего внутреннего существа. Чудовищный мир, который я ношу в голове. Как мне от него освободиться и освободить его, не разрушив?».

Умер писатель в возрасте 41 года от туберкулеза. Три месяца он пребывал в агонии: разрушался не только организм, но и разум.

Идеи, подаренные миру. Кафка не был известен при жизни, мало печатался, но после его кончины творчество писателя покорило читателей новым направлением в литературе. Кафкианский мир отчаяния, жути и безысходности вырос из личной драмы его создателя и стал основой нового эстетическое направления «литературы с диагнозом», очень характерной для XX века, потерявшего Бога и получившего взамен абсурд существования.

Пациент №5.
Джонатан Свифт (1667-1745 ), ирландский писатель.

Диагноз. Болезнь Пика либо болезнь Альцгеймера — специалисты спорят.

Симптомы. Головокружение, дезориентация в пространстве, потеря памяти, неспособность узнавать людей и окружающие предметы, улавливать смысл человеческой речи. История болезни. Постепенное нарастание симптомов вплоть до полного слабоумия в конце жизни.

Идеи, подаренные миру. Новая форма политической сатиры. «Путешествие Гулливера», безусловно, не первый саркастический взгляд просвещенного интеллектуала на окружающую действительность, однако новаторство здесь не во взгляде, а в оптике. В то время как другие насмешники смотрели на жизнь сквозь увеличительное стекло или в телескоп, декан собора св. Патрика смастерил для этого линзу с причудливо искривленным стеклышком. Впоследствии этой линзой с удовольствием пользовались Николай Гоголь и Салтыков-Щедрин.

Пациент №6.
Жан-Жак Руссо (1712-1778), французский писатель и философ.

Диагноз. Паранойя.

Симптомы. Мания преследования.

История болезни. В результате конфликта писателя с церковью и правительством (начало 1760-х, после выхода книги «Эмиль, или О воспитании») изначально свойственная Руссо подозрительность приобрела крайне болезненные формы. Ему везде мерещились заговоры, он вел жизнь скитальца и нигде не задерживался надолго, полагая, что все его друзья и знакомые злоумышляют против него либо в чем-то его подозревают. Так, однажды Руссо решил, что обитатели замка, в котором он гостил, считают его отравителем умершего слуги, и потребовал вскрытия покойника.

Идеи, подаренные миру. Педагогическая реформа. Современные пособия по воспитанию детей по многим пунктам повторяют «Эмиля»: взамен репрессивному методу воспитания Руссо предлагал метод поощрения и ласки; он полагал, что ребенка следует освободить от механического затверживания сухих фактов, а объяснять все на живых примерах, и лишь тогда, когда ребенок будет психически готов к восприятию новой информации; задачей педагогики Руссо считал развитие заложенных природой талантов, а не корректировку личности. Новый тип литературного героя и новые литературные направления. Порожденное фантазией Руссо прекраснодушное создание — слезливый «дикарь», руководствующийся не разумом, но чувством (однако чувством высоконравственным), — дальше развивалось, росло и старилось в рамках сентиментализма и романтизма. Идея правового демократического государства, прямо вытекающая из сочинения « Об общественном договоре». Идея революции (именно произведениями Руссо вдохновлялись борцы за идеалы Великой французской революции; сам Руссо, как ни парадоксально, никогда не был сторонником столь радикальных мер).

Пациент №7.
Николай Васильевич Гоголь (1809-1852), русский писатель.

Диагноз. Шизофрения, периодический психоз.

Симптомы. Зрительные и слуховые галлюцинации; периоды апатии и заторможенности (вплоть до полной неподвижности и неспособности реагировать на внешние раздражители), сменяющиеся приступами возбуждения; депрессивные состояния; ипохондрия в острой форме (великий писатель был убежден, что все органы в его теле несколько смещены, а желудок располагается «вверх дном»); клаустрофобия.

История болезни. Те или иные проявления шизофрении сопровождали Гоголя на протяжении всей его жизни, однако в последний год болезнь заметно прогрессировала. 26 января 1852 года от брюшного тифа умерла сестра его близкого друга Екатерина Михайловна Хомякова и эта смерть вызвала у писателя сильнейший приступ ипохондрии. Гоголь погрузился в непрестанные молитвы, практически отказался от пищи, жаловался на слабость и недомогание и утверждал, что смертельно болен, хотя врачи никакой болезни, кроме небольшого желудочно-кишечного расстройства, у него не диагностировали. В ночь с 11 на 12 февраля писатель сжег свои рукописи (на следующее утро он объяснил этот поступок происками лукавого), далее состояние его постоянно ухудшалось. Лечение (не слишком, впрочем, профессиональное: пиявки в ноздрях, обертывание холодными простынями и окунание головы в ледяную воду) положительных результатов не дало. 21 февраля 1852 года писатель скончался. Истинные причины его смерти так и остались неясны. Однако же, вероятнее всего, Гоголь попросту довел себя до полного нервного и физического истощения — не исключено, что своевременная помощь психиатра могла бы спасти ему жизнь.

Идеи, подаренные миру. Специфическая любовь к маленькому человеку (обывателю), состоящая наполовину из отвращения, наполовину из жалости. Целый букет удивительно точно найденных русских типажей. Гоголь разработал несколько ролевых моделей (наиболее яркие — персонажи «Мертвых душ»), которые вполне актуальны до сих пор.

Пациент №8.
Ги де Мопассан (1850-1893), французский писатель.

Диагноз. Прогрессивный паралич мозга.

Симптомы. Ипохондрия, суицидальные наклонности, припадки буйства, бред, галлюцинации.

История болезни. Всю жизнь Ги де Мопассан страдал ипохондрией: он очень боялся сойти с ума. С 1884 года у Мопассана начались частые нервные припадки и галлюцинации. В состоянии крайнего нервного возбуждения он дважды пытался покончить с собой (один раз при помощи револьвера, второй — при помощи ножа для бумаг, оба раза неудачно). В 1891-м писатель был помещен в клинику доктора Бланша в Пасси — там он и прожил в полусознательном состоянии до самой смерти.

Идеи, подаренные миру. Физиологизм и натурализм (в том числе эротический) в литературе.

Пациент №9.
Вирджиния Вульф (1882-1941), английская писательница.

Диагноз. Депрессия, галлюцинации, кошмары.

Симптомы. Находясь в глубокой депрессии, Вирджиния жаловалась на то, что все время «слышит голоса птиц, поющих на оливах Древней Греции». Часто и подолгу не могла работать из-за бессоницы и кошмаров. С детства страдала суицидальными наклонностями.

История болезни. Когда Вирджинии исполнилось 13 лет, она пережила попытку изнасилования со стороны ее кузенов, гостивших в доме. Это положило начало стойкой неприязни к мужчинам и к физической стороне отношений с ними на протяжении всей жизни Вирджинии. Вскоре после этого от воспаления легких скоропостижно скончалась ее мать.

Нервная, впечатлительная девочка от отчаяния попыталась покончить с собой. Ее спасли, но глубокие, затяжные депрессии стали с тех пор частью ее жизни. Сильный приступ психического расстройства настиг юную Вирджинию и после смерти отца в 1904 году.

Эмоционально-откровенные письма и произведения Вирджинии Вульф дают основания для вывода о нетрадиционной сексуальной ориентации писательницы. Однако это не совсем так. Вследствии пережитой в детстве трагедии, страха, который она испытывала перед мужчинами и их обществом, она влюблялась в женщин — но при этом питала отвращение ко всем формам близости, в том числе и с ними, не выносила объятий, не позволяла даже рукопожатий. Будучи 29 лет замужем за Леонардом Вульфом (причем этот брак считается образцовым с точки зрения преданности и эмоциональной поддержки супругами друг друга), писательница, по некоторым сведениям, так и не смогла вступить в супружеские отношения со своим мужем.

В начале 1941 года ночная бомбардировка Лондона разрушила дом писательницы, сгорела библиотека, едва не погиб любимый муж — все это окончательно расстроили ее нервную систему, врачи настаивали на лечении в психиатрической клинике.Не желая, чтобы остаток своей жизни муж провел в заботах, связанных с ее помешательством, она 28 марта 1941 года исполнила то, что не раз описывала в своих произведениях и что не раз пыталась осуществить на практике — покончила с собой, утопившись в реке Оус.

Идеи, подаренные миру. Новаторство в способах изложения преходящей мирской суеты, отображения внутреннего мира героев, описание множества путей преломления сознания — все это в произведениях Вирджинии Вульф.

Из жизни толстой гусеницы, или как понравится самой себе.

Новое имя на страницах нашего издательства — Лариса Токмакова. Веселый, заводной рассказ-эссе, а может быть — просто настроение, навеянное весной. Почитайте! Не сомневаюсь, что это поднимет и ваше настроение!

толстая гусеница

Весна пришла как всегда нежданно- негаданно. Наетые килограммы упорно не хотели замечать этого факта и успокаивали тем что под одеждой их не так то и видно. Но предательское солнце заставило расстегнуться и тут в витрине я увидела страшное …. По ту сторону пешеходной дорожки , в огромном стекле дорогого магазина, на меня смотрело чучело огромных размеров, разъевшееся сушами и поздними ужинами с маааленьким кусочком вкусняшки. » это не я» пискнула я сама себе, » это ты, жирная гусеница» оглушила меня моя внутренняя модель. «Охуеть»- пискнула я ещё раз. » да, охуеть» — подтвердила Наоми Васильевна. Настроение сразу же испортилось. Хотелось тут же расстелить коврик и сделать 200 приседаний и 100 раз подпрыгнуть. Мысли выстроились в ряд и красной строчкой как в аэропорту на табло в голове светилось- дура жирная, надо было 11 января начинать диету, плавание, бодифлекс,лыжи и секс. Секс? Господи , какой секс в таком обличие? Кто не зажмурясь сможет посмотреть на меня без свитера и джинс? Какой нормальный мужик разглядит мою сексуальную бестию под слоем упаковки ?? Да уж , оставим секс до лучших времён … Сначала фитнес, диета, массаж, обертывания, аутотренинг, баня, и 100 приседаний !!! Чтобы жопа как орех, чтобы на пляже в категории Слегка за 30- не было ни одной сучки, способной конкурировать с моей упругой задницей! Так. Все. Решено. Или худею — и пляж, платье в облипку и секс или… Никаких нахрен или!!! Ой, звонят…
-Да! Светка , ты что ли? Давно не виделись !! Ага, да, свободна , да, могу, ага, да, давай, в кафе? Ааа , в пивной бар пива попить? Светка, я это… На диету села! Да нет, недавно…. 5 минут назад.. Мне пиво нельзя! … Думаешь , сегодня ещё можно? Завтра начну? Ну и то правда , надо морально подготовиться!! Хорошо Светунчик, еду!

Оторвавшись от телефона взглянув на витрину ещё раз, я увидела заметно повеселевшую толстую гусеницу. Глаза её горели, аура светилась ровным розовым светом сладкой ваты, а в мозге красной строкой как на табло в аэропорту светилась одна строка: Веснааааааааа..

Лариса Токмакова

Читайте еще много интересного и веселого про любовь и просто — про жизнь в нашей рубрике «Маленькие рассказы«

Роман Код да Винчи в нашей библиотеке!

Добрый день, дорогие наши друзья!

Не знаю, стоит ли еще что-то рассказывать о замечательном романе, настоящем бестселлере Дэна Брауна? Код да Винчи — это название слышал каждый.

Добавим только: роман был издан  в апреле 2003 года издательством «Doubleday Group» (русское издание — издательством «АСТ» «Код да Винчи» стал продолжением другого популярного романа Брауна 2000 года «Ангелы и демоны», который тоже есть в нашей маленькой библиотеке.

Книга стала международным бестселлером: она переведена на 44 языка и издана общим тиражом более чем 81 миллионов экземпляров! «Код да Винчи» возглавляет список бестселлеров журнала «Нью-Йорк Таймс», многие считают его лучшей книгой десятилетия. Роман написан в жанре интеллектуального  детективного триллера. В романе живо, очень образно и современно описана  легенда о Святом Граале, много внимания уделено месту  Марии Магдалины в истории христианства.

Хорошего вам чтения! Мне остается только позавидовать тем, кому еще только предстоит познакомиться с этим замечательным произведением!

Дэн Браун. Код да Винчи

Владимир Маяковский. Письмо Татьяне Яковлевой.

Письмо Татьяне Яковлевой

Стихотворение в память о красивой, но неразделенной любви поэта к русской эмигрантке — красивая история о бессмертной любви.

ПИСЬМО ТАТЬЯНЕ ЯКОВЛЕВОЙ

В поцелуе рук ли, губ ли, в дрожи тела близких мне красный цвет моих республик тоже должен пламенеть. Я не люблю парижскую любовь: любую самочку шелками разукрасьте, потягиваясь, задремлю, сказав — тубо — собакам озверевшей страсти. Ты одна мне ростом вровень, стань же рядом с бровью брови, дай про этот важный вечер рассказать по-человечьи. Пять часов, и с этих пор стих людей дремучий бор, вымер город заселенный, слышу лишь свисточный спор поездов до Барселоны. В черном небе молний поступь, гром ругней в небесной драме,- не гроза, а это просто ревность двигает горами. Глупых слов не верь сырью, не путайся этой тряски,- я взнуздаю, я смирю чувства отпрысков дворянских. Страсти корь сойдет коростой, но радость неиссыхаемая, буду долго, буду просто разговаривать стихами я. Ревность, жены, слезы… ну их! — вспухнут веки, впору Вию. Я не сам, а я ревную за Советскую Россию. Видел на плечах заплаты, их чахотка лижет вздохом. Что же, мы не виноваты — ста мильонам было плохо. Мы теперь к таким нежны — спортом выпрямишь не многих,- вы и нам в Москве нужны не хватает длинноногих. Не тебе, в снега и в тиф шедшей этими ногами, здесь на ласки выдать их в ужины с нефтяниками. Ты не думай, щурясь просто из-под выпрямленных дуг. Иди сюда, иди на перекресток моих больших и неуклюжих рук. Не хочешь? Оставайся и зимуй, и это оскорбление на общий счет нанижем. Я все равно тебя когда-нибудь возьму — одну или вдвоем с Парижем.

1928

Любовь сильнее смерти

 

Любовь сильнее смертиОчень трогательная история из жизни Маяковского, которая произошла с ним в Париже.

В 1928 году мятежный поэт побывал за границей и познакомился в Париже с русской эмигранткой Татьяной Яковлевой, которая в 1925 году приехала в гости к родственникам и решила остаться во Франции навсегда. Поэт влюбился в красавицу-аристократку и предложил ей вернуться в Россию на правах законной супруги, однако получил отказ.
Русская эмигрантка, аристократичная и утонченная, воспитанная на Пушкине и Тютчеве, она не воспринимала ни слова из рубленых, жестких, рваных стихов модного советского поэта, «ледокола» из Страны Советов. Между ними не могло быть ничего общего.
Она вообще не воспринимала ни одного его слова, — даже в реальной жизни. Яростный, неистовый, идущий напролом, живущий на последнем дыхании, он пугал ее своей безудержной страстью. Ее не трогала ни его собачья преданность, ни его слава. Ее сердце осталось холодным. Яковлева сдержанно воспринимала ухаживания Маяковского, хотя и намекала на то, что готова выйти замуж за поэта, если он откажется возвращаться на родину. Страдая от неразделенного чувства и от осознания того, что одна из немногих женщин, которая так хорошо его понимает и чувствует, не собирается расставаться с Парижем ради него, Маяковский вернулся домой, после чего отправил избраннице стихотворное послание – резкое, полное сарказма и, в то же время, надежды:  «Я все равно тебя когда-нибудь возьму — Одну или вдвоем с Парижем!»
А ей остались цветы. Точнее — Цветы. Весь свой гонорар за парижские выступления Владимир Маяковский положил в банк на счет известной парижской цветочной фирмы с единственным условием, чтобы несколько раз в неделю Татьяне Яковлевой приносили букет самых красивых и необычных цветов — гортензий, пармских фиалок, черных тюльпанов, чайных роз орхидей, астр или хризантем.
Парижская фирма с солидным именем четко выполняла указания сумасбродного клиента — и с тех пор, невзирая на погоду и время года, из года в год в двери Татьяны Яковлевой стучались посыльные с букетами фантастической красоты и единственной фразой: «От Маяковского». Его не стало в тридцатом году — это известие ошеломило ее, как удар неожиданной силы. Она уже привыкла к тому, что он регулярно вторгается в ее жизнь, она уже привыкла знать, что он где-то есть и шлет ей цветы. Они не виделись, но факт существования человека, который так ее любит, влиял на все происходящее с ней: так Луна в той или иной степени влияет на все, живущее на Земле только потому, что постоянно вращается рядом.
Она уже не понимала, как будет жить дальше — без этой безумной любви, растворенной в цветах. Но в распоряжении, оставленном цветочной фирме влюбленным поэтом, не было ни слова о его смерти. И на следующий день на ее пороге возник рассыльный с неизменным букетом и неизменными словами: «От Маяковского».

Говорят, что великая любовь сильнее смерти, но не всякому удается воплотить это утверждение в реальной жизни. Владимиру Маяковскому удалось. Цветы приносили в тридцатом, когда он умер, и в сороковом, когда о нем уже забыли. В годы Второй Мировой, в оккупировавшем немцами Париже Татьяна выжила только потому, что продавала на бульваре эти роскошные букеты. Если каждый цветок был словом «люблю», то в течение нескольких лет слова его любви спасали ее от голодной смерти. Потом союзные войска освободили Париж, потом, она вместе со всеми плакала от счастья, когда русские вошли в Берлин — а букеты все несли.
Посыльные взрослели на ее глазах, на смену прежним приходили новые, и эти новые уже знали, что становятся частью великой легенды — маленькой, но неотъемлемой. И уже как пароль, который дает им пропуск в вечность, говорили, улыбаясь улыбкой заговорщиков: «От Маяковского». Цветы от Маяковского стали теперь и парижской историей. Правда это или красивый вымысел? Когда-то советский инженер Аркадий Рывлин услышал эту историю в юности, от своей матери, и всегда мечтал попасть в Париж. Мечта его сбылась в конце семидесятых.
Татьяна Яковлева была еще жива, и охотно приняла своего соотечественника. Они долго беседовали обо всем на свете за чаем с пирожными.
В этом уютном доме цветы были повсюду — как дань легенде, и ему было неудобно расспрашивать седую царственную даму о романе ее молодости: он полагал это неприличным. Но в какой-то момент все-таки не выдержал, спросил, правду ли говорят, что цветы от Маяковского спасли ее во время войны? Разве это не красивая сказка? Возможно ли, чтобы столько лет подряд… — Пейте чай, — ответила Татьяна — пейте чай. Вы ведь никуда не торопитесь?
И в этот момент в двери позвонили… Он никогда в жизни больше не видел такого роскошного букета, за которым почти не было видно посыльного, букета золотых японских хризантем, похожих на сгустки солнца. И из-за охапки этого сверкающего на солнце великолепия голос посыльного произнес: «От Маяковского».

Что почитать на выходных?

я вснегуДобрый вечер, дорогие наши друзья! Добрый пятничный вечер!

Минуты тянутся, а дни летят незаметно — снова пятница. Впереди два выходных. Где-то весна уже вовсю, а где-то еще слякотная зима. Если нет настроения или подкатила усталость, то лучше никуда сегодня не ходить. Заварить хороший чай, а завтра с утра — ароматный кофе, устроиться на диванчике и — почитать. Покопайтесь в нашей библиотеке. Есть Мураками, есть Саган, есть Паланик… Да много чего уже собрали для вас. Завтра добавим чего-нибудь новенькое. Ну а пока — не грустной вам пятницы!

Почитаем Людмилу Улицкую.

Людмила Улицкая

А вы знаете, что Первая книга Людмилы Улицкой, которая принесла ей известность стал сборник рассказов «Бедные родственники», изданный в 1993 году на французском языке. Год спустя во Франции была признана лучшей переводной книгой года её повесть «Сонечка», написанная в в 1992 году. За это произведение писательница была награждена премией Медичи, а в Италии получила литературную премию имени Джузеппе Ачерби.   Слава застала писательницу, когда ей было уже почти 50 лет…

С того момента Улицкая издала более десятка книг, которые были переведены более чем на 30 языков мира. Людмила Улицкая — первая женщина, удостоенная награды «Русский Букер» за роман «Казус Кукоцкого». И до сих пор она продолжает радовать своих читателей глубокими, жизненными, интеллигентными романами.

А давайте-ка сварим себе чашечку ароматного Мокачино и почитаем «Казус Кукоцкого» в нашей библиотеке.