Замечательный русский писатель Василий Аксенов

381541
Аксенов Василий Павлович – известный в широких кругах русский писатель. Его произведения, пронизанные духом свободомыслия, жесткие и трогательные, местами ирреальные, не оставляют безучастным ни одного читателя.

По профессии Василий Аксенов врач.

Профессиональным литератором Аксенова можно считать с 1960 года. В 1959 г. им была написана повесть «Коллеги» (по ней в 1962 году был снят одноименный фильм), в 1960 году — произведение «Звездный билет» (по нему также в 1962 году был снят фильм «Мой младший брат»), двумя годами позже – повесть «Апельсины из Марокко», а в 1963 году — роман «Пора, мой друг, пора». Затем вышли книги Василия Аксенова «Катапульта» (1964 год) и «На полпути к Луне» (1966 год). В 1965 году была написана пьеса «Всегда в продаже», которую в этом же году поставили на сцене «Современника». В 1968 году опубликована повесть сатирико-фантастического жанра «Затоваренная бочкотара». В шестидесятых годах двадцатого столетия произведения Василия Аксенова печатались довольно часто в журнале «Юность». Писатель на протяжении нескольких лет трудился в редколлегии этого издания.
Никита Хрущев на встрече с интеллигенцией еще в 1963 году подверг острой критике Василия Аксенова и Андрея Вознесенского. Когда закончилась «оттепель», произведения писателя перестали публиковать на родине. В 1975 году был написан роман «Ожог», о котором мы уже упоминали. На его публикацию даже не надеялся Василий Аксенов. «Остров Крым» — роман в фантастическом жанре – также изначально создавался автором без расчета на то, что произведение выйдет в печать и увидит мир. В это время (1979 год) критика в сторону писателя становилась все более острой, в ней начинали проскальзывать такие эпитеты, как «антинародный», «несоветский». Зато в 1977-1978 годах произведения Аксенова стали появляться за рубежом, главным образом в Соединенных Штатах Америки.
По приглашению летом 1980 года писатель выехал в Соединенные Штаты, а в 1981 году за это у него было отнято гражданство СССР. Аксенов прожил в США до 2004 года. За время пребывания там он работал в качестве профессора русской литературы в разных университетах Америки: Институте Кеннана (с 1981-го по 1982-й), Университете Вашингтона (с 1982-го по 1983-й), Гаучер-колледже (с 1983-го по 1988-й), Университете Мейсона (с 1988-го по 2009-й). В качестве журналиста в период с 1980 по 1991 гг. Аксенов Василий сотрудничал с радиостанциями «Радио Свобода», «Голос Америки», альманахом «Глагол» и журналом «Континент». Радиоочерки писателя были опубликованы в сборнике «Десятилетие клеветы», изданном в 2004 году.
В Соединенных Штатах увидели свет написанные, но не опубликованные в России произведения «Ожог», «Золотая наша Железка», «Остров Крым», сборник «Право на остров». Впрочем, и в Америке продолжал творить Василий Аксенов: «Московская Сага» (трилогия, 1989, 1991, 1993 годы), «Негатив положительного героя» (сборник рассказов, 1995 год), «Новый сладостный стиль» (роман, посвященный жизни советских эмигрантов в США, 1996 год) – все это было написано в период жизни в Соединенных Штатах. Писатель создавал произведения не только на русском языке, в 1989 году был на английском написан роман «Желток яйца» (правда, впоследствии его перевел сам автор). По приглашению Джека Мэтлока, американского посла, впервые после выезда заграницу (через девять лет) Аксенов приехал в Советский Союз. В 1990 году писателю вернули советское гражданство.
Читайте в нашей библиотеке замечательный нашумевший роман Василия Аксенова «Остров Крым».

Василий Аксенов. Остров Крым

 

Семь великолепных книг об аферах и аферистах

Классика не одной эпохи — великолепные, остроумные, захватывающие книги об аферах и аферистах. Читайте — скучно не будет!великие аферисты

1. «Великий Гэтсби» Фрэнсис Скотт Фицджеральд
http://knijky.ru/books/velikiy-getsbi

«Великий Гэтсби» – самый известный роман Фрэнсиса Фицджеральда, ставший символом «века джаза». Америка, 1925 г., время «сухого закона» и гангстерских разборок, ярких огней и яркой жизни. Но для Джея Гэтсби воплощение американской мечты обернулось настоящей трагедией. А путь наверх, несмотря на славу и богатство, привел к тотальному крушению. Ведь каждый из нас в первую очередь стремится не материальным благам, а к любви, истинной и вечной…

2. «Поймай меня, если сможешь» Фрэнк У. Абигнейл
http://knijky.ru/books/poymay-menya-esli-smozhesh

Фрэнк Абигнейл, он же Фрэнк Уильямс, Роберт Конрад, Фрэнк Адамс и Роберт Монхо — один из самых дерзких и неуловимейших мошенников, фальшивомонетчиков и аферистов в истории. За время своей краткой, но славной карьеры Абигнейл, облачившись в форму летчика, разыгрывал из себя пилота PanAm; прикидывался доктором и членом совета попечителей респектабельной клиники; стал помощником генерального прокурора Луизианы; выдавал себя за профессора социологии и обналичил более 2,5 миллионов долларов по поддельным чекам — и все это до того, как ему исполнился двадцать один год. Забавное, более диковинное, чем вымысел, описание жизни в бегах, международные эскапады и изобретательные бегства — роман `Поймай меня… если сможешь`, — увлекательная и живая история надувательства.

3. «Фокус на миллион» Александра Грац
Грандиозная афера, в которой случай сыграл не последнюю роль. Элиза — простая московская девушка, которой надоело работать и проводить все дни в офисе. Она чувствует себя несчастной от того, что находится не в том городе, каком хочет, с человеком, которого не любит, и занимается совсем не тем, что могло бы приносить ей удовольствие. Однажды она понимает, что миллион долларов мог бы сделать её счастливой и исправить сложившуюся ситуацию. Она собирается достать необходимую сумму денег любым возможным способом. Но судьба уже придумала свой план. Элизе осталось только воплотить великолепный фокус в жизнь. За этим романом по мотивам реальной истории стоят вечные вопросы о том, какой путь верен, что важнее – личное индивидуальное счастье или общественные принципы морали. Откуда эти правила и кто решает, как ты должен жить и чему следовать.

4. «Волк с Уолл-стрит» Джордан Белфорт
http://knijky.ru/books/volk-s-uoll-strit

Автор этой книги — знаменитый делец с Уолл-стрит, биржевой брокер-махинатор, основатель одной из крупнейших финансовых «прачечных» конца XX века. Каждая страница его мемуаров так и дышит гламуром 1990-х: самые быстрые тачки, самые длинные яхты, самые роскошные женщины — и на все это проливается непрерывный дождь хрустящих денежных купюр. Жизнь-сказка, фантастический успех, за которым следует столь же головокружительное падение: предательство друзей, тюремный срок за мошенничество, пожизненный запрет на профессию…

5. «Талантливый мистер Рипли» Патриция Хайсмит
http://knijky.ru/books/talantlivyy-mister-ripli

«Талантливый мистер Рипли» — один из самых известных романов Патриции Хайсмит. Том Рипли беден, у него нет могущественных покровителей, но он виртуозный аферист, а главное — человек, абсолютно лишенный представлений о морали и порядочности. Патриция Хайсмит выстраивает увлекательный детективный сюжет, одновременно пытаясь проникнуть в самые глубины души своего персонажа, дать ответ на вопрос, что чувствует человек, решившийся на преступление.

6. «Партнер» Джон Гришэм
http://knijky.ru/books/partner

Его долгое время искали по всему миру и наконец схватили в маленьком бразильском городке. Его не спасла ни смена имени, ни отказ от привычного образа жизни, ни упорное желание «отсидеться в тени». Даже идеальные преступления имеют изъяны. И даже идеальные преступники, которые, как утверждают, могут получиться только из юристов, порой попадаются. Решив обокрасть своих партнеров по фирме, опытный юрист Патрик Лэниган даже не представлял, какими неприятностями грозит ему эта авантюра. Но если на кону миллионы, почему бы не рискнуть?..

7. «Финансист» Теодор Драйзер
http://knijky.ru/books/finansist

Герой романа «Финансист» из цикла «Трилогия желания»- Фрэнк Каупервуд — не только удачливый бизнесмен и владелец огромного состояния. Он обладает особым магнетизмом, сверхъестественной властью как над мужчинами, так и над женщинами. Богатство для него не цель, а средство, позволяющее Каупервуду жить, руководствуясь принципом: «Мои желания прежде всего».

Новое замечательное произведение в нашей библиотеке

 

Дорогие друзья!
Читайте в нашей библиотеке ошеломляющий роман, воистину бестселлер нового века «Бегущий за ветром»!

Приятного вам прочтения!

Халед Хоссейни. «Бегущий за ветром»

 

 

 

Фрэнсис Скотт Фицджеральд и Зельда Сейр: любовь на грани безумия.

Фрэнсис Скотт Фицджеральд и Зельда Сейр

Они были страстные, умопомрачительно веселые, хмельные, они задавали тон своему времени. Обожали друг друга до дрожи и истязали ревностью до слез. Их счастье, так стремительно набиравшее вертикальную высоту, внезапно вошло в драматическое пике.
Фрэнсис Скотт Фицджеральд и Зельда Сейр познакомились в 1918 году в небольшом городке Монтгомери, штат Алабама. Судьбоносная встреча состоялась в одном из городских баров. Скотта Фицджеральда, в то время младшего лейтенанта 67-го пехотного полка, сюда привело желание весело скоротать еще один вечер с сослуживцами. Зельда, первая красавица штата, как обычно, кутила в окружении многочисленных поклонников.
Фицджеральд влюбился с первого взгляда. «Самая прекрасная девушка, которую я когда-либо встречал в своей жизни, — вспоминал он позже. — Я сразу же понял: она просто должна стать моей!» У Зельды первое впечатление от встречи было не таким сильным, но все же что-то в молодом человеке ее зацепило и заставило отвлечься от обступавших ее со всех сторон воздыхателей. По ее словам, ей тогда показалось, что «какая-то неземная сила, какой-то вдохновенный восторг влекли его ввысь».
В тот год Зельде Сейр исполнилось 18 лет. Она была шестым и последним ребенком в семье. Изнеженная лаской матери и деньгами отца, защищенная от всех невзгод влиятельностью фамилии (отец девочки был судьей штата) Зельда вела образ жизни типичной представительницы золотой молодежи — занималась балетом, рисовала, а свободное время проводила на вечеринках.
Фрэнсис Скотт Фицджеральд, будучи на четыре года старше возлюбленной, ко времени их знакомства не имел за душой ничего, кроме необъятных амбиций и пристрастия к алкоголю.
Конечно, родители Зельды понимали, что подобный кандидат в мужья их дочери не годится. Но что ни сделаешь ради любимого чада?! Свадьбу одобрили при одном условии — Фрэнсис должен немедленно найти приличную работу.
Счастливый жених тут же помчался в Нью-Йорк и устроился в рекламное агентство при городской железной дороге. Там же он предпринял попытку напечатать свой первый роман «Романтический эгоист», но рукопись ему вернули с пометкой «доработать». Неудачи начинающего писателя сопровождались нараставшей опасностью потерять Зельду. Оставшись в Монтгомери одна, связанная с Фрэнсисом всего лишь обещанием и принятым от него в подарок кольцом, она не переставала кокетничать и крутить романы с другими мужчинами. Однажды она так увлеклась неким игроком в гольф, что поехала с ним на турнир в Атланту. На прощание этот игрок подарил ей самое дорогое, что у него было — булавку с эмблемой своего колледжа. Зельда же, приехав домой и одумавшись, решила вернуть ему эту булавку с припиской, что не может ее принять. Но по рассеянности (или по привычке) написала на конверте нью-йоркский адрес Скотта.
Взбешенный и переполненный страхом потерять свою любовь, он тут же приехал к ней и потребовал объяснений. Зельда объяснять ничего не стала, она только сняла с пальца кольцо, подаренное Фрэнсисом, и бросила его ему в лицо. Жест красноречиво говорил сам за себя. Отвергнутый Фицджеральд вернулся в Нью-Йорк, но сдаваться не собирался.
Зельда между тем все лето 1919 года провела на балах и в плавательных бассейнах. Она стала еще привлекательнее и раскрепощеннее. Когда однажды ей показалось, что в купальном костюме неудобно нырять, она просто-напросто сняла его — и прыгнула с вышки голой. Мужчины Монтгомери готовы были биться об заклад, что ни одна девушка в истории штата не делала ничего подобного, и спешили пополнить собой ряды ее поклонников. Однако когда через пять месяцев стоического молчания от Скотта пришло письмо, в котором он писал, что любит ее по-прежнему и хотел бы приехать в Монтгомери с единственной целью — увидеть ее, Зельда ответила немедленно: «Конечно, приезжай! Я безумно рада, что мы встретимся, и я хочу этого безумно, о чем ты, должно быть, знаешь!»
В начале 1920 года на Фицджеральда обрушилось счастье. Переписанный им роман с новым названием «По ту сторону рая», наконец, добрался до читателей и в мгновение сделал его автора знаменитым. Через неделю Фрэнсис Скотт Фицджеральд и Зельда Сейр поженились.
«Пришло поколение, — писал Фицджеральд, — для которого все боги умерли, все войны отгремели, всякая вера подорвана, а остались только страх перед будущим и поклонение успеху». С этим поколением пришла безумная «эпоха джаза», и ее олицетворением стала чета Фицджеральдов. Колонки газетных хроник читались только благодаря выходкам Зельды и Скотта. Сегодня они катаются на крыше такси, завтра приходят голыми в театр, послезавтра они и вовсе пропадают, а спустя несколько дней их обнаруживают в дешевом отеле далеко за городом. Вся Америка жила жизнью своих кумиров, осуждала их и восхищалась ими.

Настя Арнаутова. Про любовь..

про любовь

«В нашем доме закончилось масло и любовь», — подумала Оля и прихлопнула в конец потерявшего стыд, срам и чувство меры зануду – комара, совершившего третью успешную посадку подряд на лоб, на минуточку, доктора наук, автора каких-то дюже умных книг, пахнущих знаниями и исписанных от корки до корки всякими формулами, распустившими хвост павлином от своей значимости, записанными на каком-то птичьем языке, который можно понять только будучи таким же доктором наук или выпив грамм 200 зелья с так себе репутацией.
Комар же, бессовестный парень, совершенно не гнушался пить кровушку ценного для страны кадра. Ему как-то фиолетово и до всех цветов радуги, что это может быть кровушка будущего Нобелевского лауреата.
Может, конечно, я обижаю почём зря всё комариное сообщество и им вовсе не фиолетово, они специально выискивают жертвы с высоким айкью, дни и ночи напролет, не зная сна, отдыха, покоя измученным душам, сбиваясь с ног, крыльев и переходя на совсем противный писк. Может, такая кровушка слаще тринадцатой зарплаты для комариного холдинга и от неё у них растёт, как курс евро, интеллект? Может, они потом обсуждают Шекспира в оригинале, говорят друг другу «глубокоуважаемый», «досточтимый», «ваша светлость» и щёлкают в уме, как орешки, уравнения сложности уровня закипания мозгов! А что? Вот откуда мы знаем? Можно подумать, мы умеем читать комариные мысли! Да мы свои-то не всегда читаем…
Оля вздохнула ещё раз и стала собираться в магазин. Надела колючее, как характер консьержки тёти Тани, пальто, туфли на шпильках, которые уже давно не поднимали настроение, зато успешно поднимали проблемы с ногами всё выше к повестке дня и повесила на своё плечо, хрупкое, как мечта поехать на море туда, куда хочется, а не куда можется, — малышку-сумочку и огромный рюкзак с мыслями в миноре. Под гнётом рюкзака сразу ссутулилась. Минор в мыслях никогда не добавляет мажора в теле.
«Пиво!» — не открывая взгляд от ящика Пандоры крикнул тот, с кем жила Оля в доме, в котором закончилась любовь. В ящике взрослые дяди бегали за не взрослым мячиком, а мячик, как колобок, и от бабушки ушёл, и от дедушки, и от взрослых бородатых дяденек тоже самое сделал.
«В нашем доме закончилось масло, пиво и любовь», — как мантру проговаривала по кругу про себя Оля, пока спускалась на лифте.
Ветер на улице взбеленился: то ли не выспался, то ли зуб разболелся, то ли не с той ноги встал, то ли зарплату задержали, но сразу же, с места в карьер, надавал Оле пощёчин и с юга, и с севера, и все уши продул, и остатки мажорных мыслей выдул, и гнездо для стаи лебедей свил из волос на голове, и под юбку заглянул.
«Не для тебя юбку надела вообще-то!» — пробурчала доктор наук и осеклась, — «А для кого, в самом деле? Мужу же всё равно давно… Привычка, видимо».
Когда это случилось, что обоим стало всё равно? Когда, когда, когда?
В какой момент носки, валяющиеся по всей квартире в местах, не поддающихся никакой логике, даже женской, пахнущие, конечно, фиалками, вызывающие приступы умиления с воркованием аки горлица на тему: «какой ты милый, когда разбрасываешь носки», стали вызывать приступы бешенства уровня XXL, со скандалами в стиле «а к носкам я ещё приплюсую все претензии за 10 лет брака»?
В какой момент, в какой день, в какой окаянный час куда-то испарились, как пшик, все разговоры о возвышенном, все эти «а вот у Кафки есть такой рассказ», «импрессионисты мне не близки», «как на счёт концерта в Филармонии в следующую субботу?», оставив вместо себя: «в следующую субботу скидки на обои в ИКЕА, нужно ехать», «завтра на даче у мамы будем ставить парник», «я мою посуду, а ты пылесосишь»?
И когда, чёрт возьми, ну когда же провалились в тартарары на радость местному рогатому населению всякие смс типа «доброе утро, любимый», «как настроение?», «ты моя радость радостей!», «котёночек, ты самый лучший в мире котёночек» ? Чья рука, не дрогнув, вместо всех этих нежностей собирает буквы в скучное и пресное «не забудь хлеб», «оплати квитанцию», «вынести мусор»?
И где они, эти поцелуи с легионами бабочек внизу живота, своим порханием раскачивающие лодку, полную эндорфинов, все сильнее, всё неудержимее? Кто украл поцелуи? И всё остальное, кстати, тоже – кто? Воровать нехорошо, вообще – то.
Когда, когда, когда в этом доме ничего, кроме быта и постоянных придирок не осталось? Ведь не без причин же Помпея рухнула… И что теперь делать с её развалинами?
Мысли в голове устроили ураган, ветер на улице тоже самое. Оля нырнула в магазин, получив от ветра по пятой точке дверью, и вынырнула с пивом и маслом. Где бы любовь ещё теперь достать.
Засунула в один карман пиво, в другой – масло, и пошла обратно в дом, где закончилась любовь.
В лифт вместе с ней нырнули соседи снизу — дед с бабкой, оба разменяли восьмой десяток, своим разменом не расстраивались, предпочитали думать о хорошем, например, друг о друге. И делали они это уже больше полувека. Оля всегда на них любовалась и всё задавалась вопросом, как им удалось сохранить любовь?
Где-то между пятым этажом и мечтами о горячем чае вся троица застряла в лифте. Оля достала телефон и настрочила мужу: «Застряла в лифте. Пиво тоже. Оба будем нескоро».
Дед с бабкой держались за руки, как одно целое, поди попробуй разрубить полувековое сплетение этих рук, они проросли в друг друга насквозь, до самого донышка шунтированных не один раз сердец. И улыбаясь смотрели на Олю одним взглядом. Два человека. Взгляд один. Два, как один.
«Как?» — простучало Олино сердце.
«Как?» — прошелестели мысли.
«Как?» — выдохнула вслух Оля.
«Всё просто: нужно научиться влюбляться в друг друга заново! Каждые пять, десять, двадцать лет. Мы же постоянно меняемся, даже во сне. В 18 лет мы одни, в 30 другие, а в 40 вообще как будто в 18 было не про нас. Друг друга нужно открывать всё время заново. По-другому никак. Посмотри на своего мужа, как будто видишь его впервые, познакомься с ним заново, с чистого листа. Тебе кажется, что ты знаешь его, как облупленного. Это не так. Совсем. Он сегодня уже не такой, как вчера. Моя бабка до сих пор все меняется, я еле успеваю за ней!» — дед говорил мягко, укутывая Олю словами, руками – бабку.
«Влюбиться заново в собственного мужа», — послушно повторила Оля.
«Тебе понравится», — подмигнула бабка.
Диспетчер сообщил, что лифт вылечили и он тронулся наверх. Соседи вышли на этаж раньше и, как только двери закрылись, бабка шутливо дернула деда за ухо:
«Дед, а дед, а я видела, ты специально нажал на кнопку «стоп» в лифте».
«Тебе показалось, родная», — чмокнул её в нос дед, — «Ты же очки дома оставила!»
А Оля стояла перед дверьми своей квартиры и чувствовала, как по ноге текла липкая струйка растаявшего масла, по лицу – слёзы растаявшего сердца.
«Нужно научиться заново влюбляться в собственного мужа».
Кстати, не только в мужа. В друзей, в близких, даже в собственного ребёнка тоже нужно уметь влюбляться заново.
Глаз, даже любящий, часто замыливается. И перестаёт видеть то, что нужно видеть обязательно. Протирай лупу своего сердца как можно чаще и чище.

Влюбляйся. Иди же!

Читайте еще замечательные эссе Насти!

Дедушке
Поезд
Про Катю

25 цитат из «Алисы в стране чудес», смысл которых открывается только взрослым

Эти 25 цитат из легендарной книги Льюиса Кэрола про жизнь и ее законы. Эти явно не детские высказывания мы начинаем понимать, только повзрослев!

1. Нужно бежать со всех ног, чтобы только оставаться на месте, а чтобы куда-то попасть, надо бежать как минимум вдвое быстрее!
2. Во всем есть своя мораль, нужно только уметь ее найти!
3. — Нельзя поверить в невозможное!
— Просто у тебя мало опыта, — заметила Королева. – В твоем возрасте я уделяла этому полчаса каждый день! В иные дни я успевала поверить в десяток невозможностей до завтрака!
4. Знаешь, одна из самых серьезных потерь в битве — это потеря головы.
5. Завтра никогда не бывает сегодня! Разве можно проснуться поутру и сказать: «Ну вот, сейчас наконец завтра»?
6. Мало кто находит выход, некоторые не видят его, даже если найдут, а многие даже не ищут.
7. — Серьёзное отношение к чему бы то ни было в этом мире является роковой ошибкой.
— А жизнь — это серьёзно?
— О да, жизнь — это серьёзно! Но не очень…
8. Видала я такую чепуху, по сравнению с которой эта чепуха — толковый словарь!
9. Лучший способ объяснить — это самому сделать.
10. Если бы каждый человек занимался своим делом, Земля бы вертелась быстрее.
11. — А где я могу найти кого-нибудь нормального?
— Нигде, — ответил Кот, — нормальных не бывает. Ведь все такие разные и непохожие. И это, по-моему, нормально.
12. Подумать только, что из-за какой-то вещи можно так уменьшиться, что превратиться в ничто.
13. Как она ни пыталась, она не могла найти тут ни тени смысла, хотя все слова были ей совершенно понятны.
14. Если в голове пусто, увы, самое большое чувство юмора вас не спасёт.
15. — Что ты хочешь?
— Я хочу убить время.
— Время очень не любит, когда его убивают.
16. Она всегда давала себе хорошие советы, хоть следовала им нечасто.
17. — Не грусти, — сказала Алисa. — Рано или поздно все станет понятно, все станет на свои места и выстроится в единую красивую схему, как кружева. Станет понятно, зачем все было нужно, потому что все будет правильно.
18. — А что это за звуки, вон там? — спросила Алиса, кивнув на весьма укромные заросли какой-то симпатичной растительности на краю сада.
— А это чудеса, – равнодушно пояснил Чеширский Кот.
— И.. И что же они там делают? — поинтересовалась девочка, неминуемо краснея.
— Как и положено, — Кот зевнул. — Случаются…
19. Если бы это было так, это бы ещё ничего. Если бы, конечно, оно так и было. Но так как это не так, так оно и не этак. Такова логика вещей.
20. Все, что сказано три раза, становится истиной.
21. Никогда не считай себя не таким, каким тебя не считают другие, и тогда другие не сочтут тебя не таким, каким ты хотел бы им казаться.
22. Десять ночей в десять раз теплее, чем одна. И в десять раз холоднее.
23. — Скажите, пожалуйста, куда мне отсюда идти?
— А куда ты хочешь попасть? — ответил Кот.
— Мне все равно… — сказала Алиса.
— Тогда все равно, куда и идти, — заметил Кот.
24. План, что и говорить, был превосходный: простой и ясный, лучше не придумать. Недостаток у него был только один: было совершенно неизвестно, как привести его в исполнение.
25. Если в мире всё бессмысленно, — сказала Алиса, — что мешает выдумать какой-нибудь смысл?
Читайте эту всегда современную книгу в нашей библиотеке

Льюис Кэрролл. Алиса в Стране чудес. Алиса в Зазеркалье (сборник)

Бывают такие мухи, которые слоны.

мухи-слоны

Большие такие слоны, основательные, с фундаментальными колоннами ног и огромными тарелками ушей, исполняющими роль то ли локатора, то ли опахала, то ли паранджи на случай «Гюльчатай, открой личико», а, может, всё в одном флаконе сразу.
Смотришь ты на эту живую гору, впечатляешься, хлопаешь в ладоши, охаешь и ахаешь, закатываешь от восторга или других каких эмоций глаза под потолок, поцокать языком ещё можешь. «Какой слон огромный, ну какой слон! Вах-вах-вах да и только!» Но чем дольше смотришь на животину перед собой, тем понятнее тебе становится, что вовсе и не слон это, а муха. Серенькая, маленькая, почти незаметная. Пшик да и только. Под лупой и то с трудом видно, только, если очень сощуриться, высунуть язык от напряжения, попыхтеть паровозом и низко-низко наклониться. Почти в земной поклон упасть. И как ты ее мог со слоном спутать?
Лучше всего мастерством перевоплощения мухи в слона овладели мы — женщины. Тут мы виртуозы, да. Равных нам в этом нет. Это мастерство передаётся из поколений в поколение и записывается в тайную женскую Красную книгу, шлифуется и оттачивается веками на всём, что попадается под руку, а под руку обычно попадаются мужчины.
Каждая уважающая себя девочка с пелёнок впитывает это умение с молоком матери. Она может ещё не то что не говорить, а даже чихать толком не научиться, но про слона с мухой она уже всё будет понимать. И успешно применять на практике.
Вот, например, Катя. Долговязый кузнечик лет четырёх. Сказываются гены родителей волейболистов. Высокие, что твои жирафы. Катя играет с соседским мальчиком Ваней в песочнице. Они строят башенки и так разошлись, что вырастили целый песчаный город. Можно начинать ипотеки раздавать.
Ваня, засмотревшись на одну из башенок — рук своих творение — качнулся и задел соседнее песочное строение. Творение рук уже Кати. У Катиной башни чуть-чуть помялась крыша, настолько чуть, что заметить эту помятость можно было только, если очень захотеть. Ну и её хозяйка уж как захотела так захотела, устроила такой крик, шум и гам, что даже «Эспумизан» бы не помог. Или он от другого шума и гама? А в довершение отлупила бедного Ваню, чтобы уж наверняка. И ещё месяц ему это припоминала, ходила хвостом за ним по площадке, как только он на ней показывал свой нос морковкой, и педантично капала ему на мозги тоном хозяйки Ледяной горы.
Эту историю мне рассказала Лиза, мама четырёхлетней хозяйки Ледяной горы. А завершила она ее примерно так: «Ну да, раздула из мухи слона, но что с неё брать, я сама тот ещё пример для подражания! Вчера положила мужу оливок на тарелку. Он стал подцеплять одну вилкой, а она соскочила и упала на пол, укатилась под шкаф. Так я пол вечера вычитывала мужа, дескать, криворукий! Вечно у него всё из рук валится, не ценит мой труд по дому, пачкает пол и мою нежную душу, и вообще, теперь оливка будет тухнуть под шкафом, потому что достать её, конечно, почему-то не получится и она будет смердеть на всю квартиру, да что уж там, сразу на весь дом смердеть будет и отравлять нам всем жизнь до скончания века. Зачем-то приписала сюда всех мужниных родственников, прошлась по их косточкам, как заправский остеопат, и до кучи приплела его секретаршу. А всего -то произошло: оливка упала на пол! Устроила из этого невесть что, раздула из мухи слона. Очередного слона из очередной мухи! Понимаешь?»
Понимаю. Ещё как понимаю. Сама принадлежу к женскому племени.
«И ведь понимаю потом сама, что яйца выеденного моя гроза не стоила, и зарекаюсь больше ни-ни, никаких гроз, только штиль, безоблачное небо, ясное солнышко, птички чирикают о бесконечности бытия и всё такое. Да куда уж там! Хреновый из меня синоптик, прямо скажем».
«Из меня тоже!» — утешаю я её – «А муж как пережил твой пассаж?»
«Да как… Как обычно! Сгрёб меня в охапку, прижал к себе и терпеливо слушал, пока я фонтанировала».
Вздыхает. Накручивает локон на палец и глядит на ползущую по коленке божью коровку. Коровка замирает под ее взглядом и прикидывается невидимкой. Лиза делает вид, что поверила. Ещё раз вздыхает. И я уже знаю, что она следом скажет.
«И как он терпит меня и всех моих мух, слонов, тараканов и иже с ними?! Какой у меня всё-таки замечательный муж! Позвоню — ка напомню ему об этом».
Вот тоже. Типичная женская кода. Но хорошая же, в мажоре так сказать.
Так и живём!
Где-то тут должен быть вывод, кажется. Дабы объясниться, зачем я растеклась маслом по древу. Но, то ли масло у меня сегодня прогоркло, то ли древо сыровато, а вывода сегодня не имеется, от слова «совсем». Просто мысли просто вслух. Про мух. Которые бывают слонами. И немножко про то, что неплохо-таки было бы поменьше их раздувать. И пореже.
У меня всё.
Читайте еще замечательные эссе Насти:
Дедушке
Ангел Федя
Поезд

Поезд

поездПоезд из Петербурга в деревню Михайловка. Почти двое суток в пути, плюс полная корзина железнодорожной экзотики в подарок. В этот раз даже две корзины. А то и три, если поскрести по сусекам.
Плацкартный вагон, потому что в купе одна ни за что. В вагоне давно прописался и живёт на правах хозяина бессменный царь-запах из смеси запахов рангом поменьше: Доширака, вечного лидера всех хит-парадов сухих пайков, отсыревших шерстяных одеял, колючих как мужские щетины недельной выдержки, вагонных смазок с прочей железнодорожной парфюмерией и амбре большого количества хомо сапиенс разных возрастов и заболеваний.
Царь-запах разгуливает по рядам, проверяя свои владения, щекочет ноздри пассажирам, да дурманит их и без того одурманенные жизнью головы. В общем, как и подобает царю, развлекает себя как может.
А еду я к своей бабушке. Она у нас с мужем теперь одна на двоих. И ей без пяти минут девяносто. Поэтому я вынырнула из круговорота своих дел, нажала на паузу и намылила свои лыжи к бабуле.
Рядом со мной совсем взрослая женщина долго и громко занимается устройством личной жизни своей собаки. Через час я уже знаю наизусть его родословную на семь колен назад и в обе стороны, всех его жён и детей поимённо, а также полный список всех столбов, помеченных им по ходу своей породистой собачей жизни.
Мужчина сбоку решает не отставать от неё, и начинает по телефону выяснять отношения с женой или не женой, но с кем-то, кто забыл положить ему в чемодан сменные носки. Дед напротив меня миролюбиво предлагает ему свои запасные. Мужчина предложением не впечатлился и деду достаётся ещё больше, чем жене. Или не жене.
Я протягиваю деду конфетку и говорю ему, что он чудо. Чудо расплывается в улыбке и мы, довольные друг другом, пьём жидкий чай из классических стаканов РЖД, ставших давно их визитной карточкой, талисманом и обязательной составляющей интерьера вагонов всех мастей: от плацкарта до люкса. Подозреваю, что вагоны сходят со станка уже беременные этими стаканами.
Парень сверху, пятнадцати лет отроду, предлагает познакомиться. Пока я раздумываю над тем, совсем ли плохи мои дела, что даже жёлуди подкатывают, или, наоборот, стоит радоваться, на меня сваливается с верхней полки мужчина. Не рассчитал траекторию движений при спуске вниз, видать, неважно было с геометрией в соответствующие годы в соответствующем месте, и, со свистом, грохотом и крепкими словами в адрес всё той же то ли жены, то ли нет, рухнул к моим ногам. Ногам было больно. Моим мыслям про женщину валяющегося в моих ногах мужчины — тоже. И не понятно, кому было больнее: мыслям или ногам. Почему женщины терпят таких мужчин рядом?
За стенкой громко играли в карты и ругали вдоль, поперёк и по диагонали то самое. Правильно,власть. А себя, естественно, хвалили. Упражнялись друг на друге в том, что, по каким-то совершенно не понятным причинам, считали остроумием и пытались познакомиться с проводницей. Проводница оказалась крепким орешком и явно уже прошла сквозь огонь, воды, медные трубы и тысячи дорожных километров, на которых и не таких Д’Артаньянов повидала, поэтому знакомство накрылось медным тазом. Самой остроумной, кстати, оказалась проводница. Потом все разом решили, что пора бы и спать лечь. И дружно захрапели. Устроили всем храпам храп, авангардную какофонию под названием «Перехрапи соседа». Храпел весь вагон, кроме деда, который чудо. Дед сидел на своей кровати и всю ночь тихо смотрел в окно. Подтверждал свой статус чуда.
Я лежала и думала, что наконец-то мой красный диплом после музыкального училища пригодился: я смогла определить интервалы, в которые храпели. На верхних полках звучала раскатистая чистая квинта, а на нижних большая залихватская секунда. Интервалы соревновались между собой, у кого ярче и невыносимее форте.
А я уже даже не пыталась уснуть. Вспоминала, как муж уговаривал не ехать сейчас, а подождать лета и поехать вместе. Вспоминала, что мы вообще всегда и везде ездим вместе, а тут меня дёрнуло одну умчаться в туманные дали и от этого ужасно неуютно. Где моя каменная стена? Спит, наверное. Ещё и сладко небось. Вспоминала, что не успела купить зимнюю куртку и, скорее всего, буду мёрзнуть в своей. В минус пятнадцать-то! И вообще, деревенская зима-это не городская зима, её суровость только так зашкаливает. И ахнуть не успеешь, как Каем станешь. Ну или просто сосулькой. В общем, много что ещё я передумала под аккомпанемент храпа и всласть насомневалась в своевременности поездки.
Разбитая, невыспавшаяся, с соответствующим настроением и самочувствием, я пробиралась сквозь сугробы по колено от поезда к своей цели.
Цель сидела на кровати и улыбалась, а вместе с ней улыбался её пёстрый старенький халатик, пуховый платок на плечах, родная солома седых волос, все эти бесценные морщинки и складочки, и большие добрые глаза. Бабушка взяла моё лицо в свои нежные руки и прошептала: «Внучка приехала… Радость-то какая!»
И мою разбитость, усталость, настроение в миноре и мысли в нём же, как ветром сдуло. Сразу всё стало на свои места. На нужные. Единственно верные. Пазл к пазлу.
Не забывайте, дорогие, своих стариков. Никогда. Находите на них время. Всегда.
Да, прописные истины, прописнее уж некуда. Но как-то слишком часто, почти постоянно, мы любим откладывать эти прописные истины на потом,на когда-нибудь обязательно, ну честно-честно, где там мой долгий ящик и очередной понедельник, уже давно не десятый и даже не сотый по счёту. И за спиной тянется молчаливый шлейф из многокилометровой очереди этих понедельников.
А ведь в какой-то из понедельников будет нечего и некого откладывать. Вообще. Понимаете?

Читаем еще великолепные эссе Насти Арнаутовой:

Дедушке
Ангел Федя

 

 

Дедушке

Screenshot_7

Ну иди, иди ко мне скорее! Я так хочу тебя обнять! Что значит, через порог не обнимаются? Где ты таких глупостей понабрался! Раздевайся же скорее, ну что ты стоишь столбом на пороге! Давай помогу со шнурками, нет, у меня корона не свалится. Вот, видишь, как я быстро с ними справилась, как будто всю жизнь только тем и занимаюсь, что шнурки развязываю. Держи тапочки, те не бери, бери эти, они удобнее. Отдай, я же говорю, что они не удобные! Ну что ты ворчишь! Вот, так-то лучше. Пойдём на кухню, там тепло и вкусно. Чаю хочешь? Твой любимый, с чабрецом! Сама собирала и сушила. Да, на том самом поле, где мы обычно гуляли. Ты так и не прошёл его ни разу со мной от начала и до конца! Нет, по краешку поля не считается. Аккуратно, чай ещё горячий, не обожгись, и попробуй скорее пироженку, тебе понравится. Специально с утра бегала за ними, их влёт раскупают, оглянуться не успеешь. Почти подралась за них у кассы! Да-да, что ты смеёшься, я серьёзно! Ты садись, садись сюда, нет, не на этот стул, он жёсткий, вот на этот, у него обивка мягкая. Ну, видишь, как хорошо и удобно, а ты не хотел! Как ты зарос, глаз да глаз за тобой нужен. Давай чай попьём и я тебя подстригу? Что значит теперь только к парикмахеру? Я тебя никому не доверяю, я сама всё сделаю. У кого, у кого руки крюки? Ну, не сердись, я случайно тогда тебя поцарапала. Да не было там никакого шрама на пол-лица, была маленькая царапина. И та, под лупой только заметная. Какие полгода, уже через неделю никакого следа от неё не было! Ладно-ладно, я буду аккуратной, обещаю, не как в прошлый раз! Хорошо, согласна даже тупыми ножницами. Ну пожалуйста, ну не спорь. Не буду я делить тебя с парикмахером, даже не надейся! Давай я тебя лучше чмокну в щёку! Вкусный чай, правда? Ты доволен? Я тоже. Да, и я очень. И пироженки свежайшие, такие нежные! Хочешь, я ещё сбегаю куплю? Ой, ты уже допил, сейчас я ещё тебе налью. Нет-нет, не мешай мне за тобой ухаживать! Я сама налью. А давай альбом со старыми фотографиями посмотрим? Сядем рядом, обнимемся и пледом укроемся. Я такой плед тёплый связала! Специально, чтобы ты не мёрз. Ты же всё время мёрзнешь! В этом ты даже осиновый лист переплюнул. Да, давай на диване. Тебе удобно? Давай ноги укрою. Не мёрзнут? А от окна не дует? Ты ж мой хороший! Я рядышком сяду. Как же хорошо! Какой альбом тяжелый и большой. Ну, открывай же. Обнимешь меня?
Нет, дедушка, ты меня уже не обнимешь. От слова «никогда». Три года как.
И чаю я тебе больше не налью. Не скажу всей этой чепухи и другой чепухи тоже. Вообще никакой больше.
Совсем никакой.
Как ты там, дедушка?

Читайте еще:
Ангел Федя
Пришла зима

 

 

 

Ангел Федя

Ангел Федя

У нас на холодильнике живёт нарисованный ангел. Федя зовут. Почему я ему подарила именно это имя — самой интересно, логику в моих решениях даже под лупой не найти, но он вроде не возражает против такого имени, по крайней мере, ни разу не жаловался. Он вообще никогда ни на что не жалуется. Самый стоик в нашей квартире.
Федя ответственный за атмосферу на кухне в целом и в холодильнике в частности.
Ещё Федя хронический сладкоежка. До мозга костей. Пока мы спим, он втихомолку отрывается и бесчинствует на кухне: съедает всё сладкое, которое не успело спрятаться с его пути. Проносится по кухонным закоулкам, как профессиональный Мамай. Ну, по крайней мере, я себе именно так объясняю, почему я частенько не досчитываюсь при утренней инвентаризации то конфет, то печенья, то прочих сладких мелочей.
Под вопросом бесконечные пропажи моих записок, резинок, карандашей, ручек да вторых пар носков и перчаток. Как они годами умудряются без вести пропадать целыми десятками в пределах одной квартиры, вполне обычных, не царских размеров? Не Фединых ли рук сие дело?
Может, он летает по ночам в Африку и дарит носки с перчатками бедным местным аборигенам? Или использует их в качестве кляпа в воспитательных целях, закрывая ими рты любителям горланить по ночам под нашими окнами, вечно пьяным и вечно молодым, судя по тому сколько лет их печень это всё выдерживает? Или Федя закусывает сам нашими носками да перчатками, может, они на Федин вкус слаще цукерок?
На мои допросы Федя мужественно не меняет своего ангельского выражения лица и показывает всем своим видом, что он тут ни при чём. И не надо на него, аки Цербер, смотреть! Но-но! Он белоснежно чист, как пустота в головах студентов накануне экзамена. Ладно-ладно, не всех. Но почти всех.
Так к чему я про Федю? Да просто на днях я заметила, что у него женские сапожки на ногах. Всё как полагается: с изящными каблучками, бантиками и узорами из цветочков. Вот вроде у женщин наблюдательность вездесущая и всё замечающая, а потом всю жизнь припоминающая))) Мы ж заметим, какого цвета был маникюр у пролетающего мимо комара и точно определим сколько дней назад он был сделан и какое настроение было в тот день у мастера маникюра. И как, при таком раскладе, я умудрилась аж целых десять лет не замечать, что Федя — девочка? Разочарованию моему нет предела. Федя, ну как ты мог? А я так тебе верила)))

Читайте еще:
Любимый город
Дедушка